НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ    КАРТА САЙТА    О САЙТЕ


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Деревня Тягиня

От Рожнявы, с которой мы близко познакомились во время эпидемии клещевого энцефалита, до деревушки Тягиня совсем недалеко. Да и события, разыгравшиеся в этих местах, очень близки между собой, в том числе и по своей логической последовательности. Читатель уже знает, насколько тревожными были события в Рожняве, какой интерес возбудили и какое внимание привлекли к себе. Накопленный там опыт прямо требовал дальнейшего использования его, взывал к действию. А приложить опыт было к чему. Недостатка в проблемах не было, да и ходить за ними не надо далеко. Достаточно было остаться в Восточной Словакии - проблемы были рядом, прямо перед глазами.

Взять хотя бы лихорадочные заболевания, источник которых никак не удавалось объяснить. Они появлялись там и тут, в основном в летний период, и, судя по их течению, вызывались каким-то вирусом. А у врачей-ветеринаров были свои заботы, ведь в этих местах каждый год среди лошадей возникала эпизоотия инфекции, поражавшей головной и спинной мозг. Это наносило значительный экономический ущерб. Течение этого заболевания также указывало на возможность вирусного происхождения, а это уже наводило на подозрение, что виновником может служить вирус энцефаломиелита лошадей, выделенный еще в 30-е годы в Америке. Он переносится комарами. Может быть, пришло время заняться ими? Природные условия для комаров в Восточной Словакии были весьма благоприятны. Хотя на севере и поднимаются горы, но южную часть занимает низменность, простирающаяся от Вранова и Михаловце до государственной границы и являющаяся, в сущности, клином обширной Потисской низменности. Широкая равнина лишь в южной части прерывается низкими Земплинскими, Хльмецкими и Береговскими холмами да невысокими песчаными дюнами.

Вся эта местность была затопляемой областью с богатой сетью многоводных рек: с одной стороны, это Ондава, Лаборец, Уг и Латорица, берущие начало в Карпатах, а с другой - Чиерна-Вода и Собранецкий поток, стекающие с южных склонов Вигорлата. На равнине реки разливались в целую систему слепых рукавов, и те частично оставались заполненными водой весь год. При таянии снега или летом после проливных дождей вся эта система затоплялась водой, которая растекалась и по прилегающей территории. Так возникали обширные места размножения комаров.

Таких очагов было много, и они были слишком велики по объему, так что и речи не могло идти о равномерном вирусологическом обследовании всей местности. Это было просто выше человеческих сил. А поскольку непонятные лихорадочные заболевания регистрировались здесь повсеместно, то наперечет были и точки, за которые можно было бы ухватиться. Одно хорошо: было достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к работе. На этот раз события не били тревогу, как в Рожняве, и можно было все взвесить, обсудить, испытать в лаборатории и проверить на местности.

В конце лета 1957 г. встретились два будущих главных действующих лица этой истории: д-р Войтех Бардош из Института эпидемиологии и микробиологии в Братиславе и д-р Власта Даниелова из тогдашнего Биологического института Академии наук в Праге. Встретились, чтобы все подготовить. А это было непросто: выяснилось, что на месте можно будет провести только часть исследований, а остальную часть, связанную с виварием и получением хороших лабораторных животных, придется завершать в Братиславе.

Вот так, собственно, началась последняя история, о которой рассказывается в этой книге. От архивного прошлого переходим к живой современности нашего поколения.

Нам представляется прекрасная возможность проследить многообразный путь исследований на местности и в лабораториях, познакомиться с непростыми поисками ответов на множество вопросов, возникающих в процессе исследовательской работы. Опустим мелкие эпизоды, которые хотя и оживили бы рассказ, но не существенны для него, да и могли бы показаться слишком личными.

Первым делом надо было выбрать подходящие места для работы на местности. Достаточно полное представление о том, кто где живет, исследователи составили себе еще в предыдущий сезон. Но, определяя места будущих действий, приходилось размышлять не только о видах комаров и их численности, но также о контакте их с человеком и хозяйственными животными. И тут была еще одна тонкость, которую нельзя было сбросить со счета. Дело в том, что паводки не каждый год достигают одного уровня, а ведь каков где весенний разлив, столько там летом и жди комаров: чем больше их, тем яростнее будут они проникать в хлева и конюшни, а при случае и в жилища людей.

Весна застала Даниелову уже на востоке Словакии. Весенний сезон там наступает очень рано, когда на склонах Вигорлата и на хребтах Ондавской возвышенности еще лежит снег. Не всегда в эту пору приятная солнечная погода - часто над широкими равнинами целыми днями не утихает вихрь, пронизывающий человека и впрямь до костей.

Так было и весной 1958 г., и тем больше удивлялись местные жители, что в такое время кто-то интересуется комарами в их хлевах и погребах.

"Нам бы ваши заботы!" - говорили их веселые взгляды, когда завязывался разговор, но в конце концов люди рады были возможности побеседовать, хотя бы даже и о комарах.

Деревня за деревней прибавлялась в списке названий в блокноте. Утром из Михаловце автобусом до остановки, выбранной по карте, и обратно пешком, от селения к селению. Названия некоторых прямо ассоциировались с тучами комаров: допустим, те же Мочараны*.

* (Сырое, болотистое место (словацк.).- Прим. перев.)

Важную информацию давала и пробуждающаяся природа. Тающий снег уже заполнял водой разные неровности земли. Засверкала вода на широкой полосе вдоль железной дороги, откуда был взят грунт для насыпи. Подмокла и нижняя часть мертвых и пока что сухих речных рукавов, и видно было, как постепенно поднимается вода в реках и начинает затоплять окрестные берега. Однако вода прибывала медленнее, чем следовало бы, и наконец остановилась где-то на полпути. Вот невезение! Часто бывает, обычная вещь исчезает в тот момент, когда мы начинаем интересоваться ею. Весной 1958 г. вот так было с половодьем. Серединка на половинку, но идти на попятный уже нельзя.

В июне начали собирать первых комаров в пойменном лесу при слиянии рек Лаборец, Чиерна-Вода и Уг у населенного пункта Павловце-над-Угом, где комаров было все же довольно много. Под вечер комары поднимались в яростную атаку, вот тогда их и ловили. Принцип лова был простой: в первую очередь интересовали комары, нападающие на людей, а потому и человек сам служил приманкой. Налетавших комаров ловили тонкими силоновыми сетками, откуда их выуживали эксгаустером - простым энтомологическим устройством в виде стеклянной трубки с резиновым шлангом для засасывания насекомых, а затем запускали в маленькие клетки, также обтянутые тонкой силоновой тканью. Сотня, от силы две оказывались в одной клетке. Снаружи к клетке прикладывали смоченный марлевый тампон или мокрую тряпочку и все это помещали в непромокаемый мешочек. Комары очень чувствительны к сухости, а значит, и к сквозняку, и при перевозке на автомобиле они могут погибнуть.

Когда в лесу становилось совсем темно и комары переставали нападать, заканчивался первый и решающий - хотя и самый простой - этап подготовки материала. Ночью ждала дорога в Прешов, там на областной гигиенической станции находился главный штаб. Клетки с комарами здесь ставили в морозильную камеру. Двадцатипятиградусный мороз хотя и губил комаров, но консервировал вирус, если он в них был.

Каждое размораживание ослабляло бы вирус, и в конце концов он мог бы и исчезнуть. Поэтому вся последующая работа была сплошной спешкой, где все было подчинено одной задаче - быстро определить и рассортировать комаров на охлажденных стеклянных чашках Петри, стоящих на охлажденных мраморных пластинках. Скорость и точность - два требования, которые с виду исключают одно другое, но составляют основное условие успеха. Чтобы выполнить это условие, нужен прежде всего большой опыт, потому что не так просто определить вид комара, прожившего уже несколько недель: за это время его первоначальное одеяние успевает изрядно полинять, или, как говорят энтомологи, комар сильно "облетел". А именно такие комары-"ветераны" наиболее ценны для опытов по выделению вируса.

Вид к виду, отдельно из каждого места, собирали комаров в охлажденные пробирки - по 50 в каждую. Теперь они готовы к дальнейшей обработке. Из каждой пробирки комаров высыпали в охлажденную стерильную ступку, заливали физиологическим раствором с добавкой сыворотки из крови кролика и тщательно растирали пестиком - так получали будущий прививочный материал. Для того чтобы растирание было как можно более совершенным, к каждой дозе добавляли стерильный стеклянный порошок. После получасового центрифугирования на дне центрифужной пробирки оседал слой стеклянного порошка вместе с остатками комариных тел. Над ним была золотисто-желтая прозрачная жидкость, подернутая тонкой синевато-черной пленкой - это жиры комаров. Пленку снимали, а прозрачную жидкость отсасывали и переносили в другую пробирку, которую помещали в термос с замораживающей смесью.

А в это время за дверями лаборатории с нетерпением уже переминался с ноги на ногу шофер, ведь от Прешова до Кошице довольно далеко, а самолет на Братиславу ждать, известно, не будет. В кабине пилота должны лететь и сумки с замороженными суспензиями, предназначенными для прививки двух-трехдневным мышкам-сосункам. Часть комариной вытяжки вводили им в головной мозг, часть оставляли в морозильной камере. Если мышки после прививки заболеют или погибнут, эта часть потребуется для контрольного вирусологического исследования. Самолет еще был в воздухе, а экипаж автомобиля держал путь в пойменный лес под Павловце, где вечером ожидали нового налета комаров.

В такой спешке не остается времени ни на что другое - большей частью не удается хотя бы раз в день спокойно поесть. Не заметили, как пролетел июнь, но пока, увы, не было и намека на успех. Более двух с половиной тысяч комаров прошло через описанную процедуру, но не было среди них Aedes vexans. Тогда еще никто не догадывался о том, что существует связь между отрицательным результатом опытов по выделению вируса и отсутствием этого вида комара. Для всех это послужило бы, конечно, побудительным стимулом, а так каждый, по крайней мере в душе, был слегка разочарован.

В июле видовой состав комаров в пойменном лесу под Павловце несколько изменился. Волна весенних видов, где доминировал комар Aedes sticticus, исчезла с горизонта, а преобладающими стали массовые виды Aedes vexans и Aedes caspius. Малоагрессивный вид, державшийся под покровом леса, сменили прожженные кровососы, и они тотчас же разлетелись по ближайшим деревням Павловце, Крижани, Лескова и Тягиня. До настоящей комариной напасти дело не дошло, но и так двукрылые нещадно взимали с домашних животных свою кровавую дань. Поэтому охотиться на комаров можно было и в хлевах, конюшнях, курятниках, уловы сразу же увеличились более чем вдвое, а значит, пришлось умножить усилия. Прошло полмесяца, количество вирусологических опытов приближалось к сотне, а положительного результата нет как нет.

Тот счастливый день, который долго не забывается, наступил лишь 17 июля 1958 г. Правда, когда он кончился, никто еще и не подозревал, что вместе с комарами Aedes caspius, изловленными в местном коровнике, из деревни Тягиня едет и новый, неизвестный науке вирус. В опыте, значившемся в протоколе под порядковым номером 92, на четвертый день погибли четыре мышки-сосунка из семи, кому были сделаны прививки, на пятый - еще две и на шестой день - последняя. Предсмертные признаки были у всех одинаковые: мышки лежали на боку в тяжелых судорогах, выперев спину верблюжьим горбом. Зазвенели телефонные провода между Братиславой и Прешовом - понеслась многообещающая новость. А в Прагу чуть позже пришла открытка с видом, на какой обычно посылают привет в отпуск. И на ней маленькая, незаметная приписка: "Кажется, повезло!"

Когда дело ладится, повышается и охота к работе. Так было и в этом случае. До конца июля были выделены еще два типа вируса от комаров Aedes vexans и Aedes caspius - и вновь в деревне Тягиня. В августе подвели окончательный баланс: в 318 опытах было исследовано в общей сложности 14 тысяч комаров, выделено пять типов вируса. Четыре раза источником вируса служили комары, отловленные в деревне Тягиня, и только последний тип вируса был из Крижани.

В 1959 г. сообщение об этом открытии появилось в международном журнале по гигиене, эпидемиологии, микробиологии и иммунологии. Тогда не подлежало сомнению только одно: речь идет о вирусе, который до сих пор в Европе не находили. Сравнить же его со всеми известными в мире арбовирусами за столь короткое время было нельзя. Поэтому авторы статьи в упомянутом журнале осторожно заметили: "До окончательной идентификации мы называем вирус по местности, где он был впервые открыт, вирусом Тягиня". Это название осталось за вирусом навсегда. Название деревушки, затерявшейся среди пастбищ и пойменных лесов у реки Уг, еще вчера неизвестно было за пределами района, а сейчас разлетелось на комариных крыльях по всему белому свету.

предыдущая главасодержаниеследующая глава










© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2010-2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://insectalib.ru/ 'Насекомые - библиотека по энтомологии'

Рейтинг@Mail.ru